Ночью сибирские полки дивизии полковника Гуртьева заняли оборонительные позиции. Завод всегда казался суровым и строгим, но утро октября 1942 года показало бойцам дивизии ещё более мрачную картину. Тёмные громады цехов, рельсы, блестевшие от влаги и местами покрывшиеся окислением, нагромождение разрушенных товарных вагонов, горы стальных деталей, беспорядочно разбросанных по обширному заводскому двору, напоминавшему главным городским пространством, холмы красного шлака, уголь, громадные заводские трубы, в многих местах пробитые снарядами — всё это создавало жёсткий и угрожающий пейзаж. На асфальтовой площадке зияли воронки от авиабомб, повсюду лежали стальные осколки, изорванные взрывом, как тонкие лоскутки ткани. Дивизии предстояло занять оборону у этого завода и сражаться до конца. За спиной у солдат простиралась холодная тёмная Волга. Ночью сапёры вскрывали асфальт и кирками вручную выбивали окопы в каменистой почве, в мощных стенах цехов рубили бойницы, в подвалах разрушенных корпусов обустраивали укрытия. Полки Маркелова и Михалева держали линию на заводе. Один из командных пунктов разместили в бетонном канале, проходившем под зданиями главных цехов. Полк Сергеенко занимал оборону в районе глубокой балки, протянувшейся через заводские посёлки к Волге; бойцы и командиры называли её «логовом смерти». Да, за спиной была ледяная, тёмная Волга, за спиной — судьба России. Дивизии предстояло стоять насмерть. Первая мировая стоила России огромных жертв, но тогда тёмная сила противника распределялась между Западным и Восточным фронтами. В нынешней войне Россия приняла на себя весь удар германского наступления. В 1941 году немецкие дивизии продвигались от моря до моря. В 1942-м немцы сосредоточили всю мощь удара на юго-восточном направлении. То, что в прошлой войне было растянуто по двум фронтам, а в прошедшем году давило на одну только Россию вдоль трёхтысячного фронта, этим летом и осенью обрушилось тяжёлым молотом на Сталинград и Кавказ. И более того: в самом Сталинграде немцы вновь усилили нажим, закрепили свои усилия в южных и центральных кварталах города. Всю огневую мощь бесчисленных миномётных батарей, тысячи орудий и авиация обрушили на северную часть, на завод «Баррикады», стоящий в центре промышленной зоны. Немцы рассчитывали, что человеческая выдержка не выдержит такого давления, что не найдётся сердец и нервов, способных устоять перед адом огня, визжащего металла, содрогающейся земли и свирепого воздуха. Здесь был сосредоточен весь дьявольский арсенал германского милитаризма — тяжёлые и огнемётные танки, шестистрельные миномёты, эскадры пикировщиков с воющими сиренами, осколочные и фугасные бомбы. Стрелковому составу выдали разрывные пули, артиллерию и миномётчиков — термитные снаряды. Тут собрали артиллерию самых разных калибров — от лёгких противотанковых автоматов до тяжёлых дальнобойных орудий. Бросали мины, похожие на безобидные зелёные и красные шарики, и воздушные торпеды, выбивавшие воронки размером с двухэтажный дом. Ночью здесь светил пожар и ракетные разрывы, днём — глухой дым горящих зданий и дымовые шашки немецких маскировщиков делали город тёмным. Грохот боя был плотен, как сама земля, а короткие мгновения тишины казались ещё более зловещими, чем буря орудий. Если мир преклоняется перед героизмом русских войск и восхищается защитниками Сталинграда, то и в самом Сталинграде бойцы Шумилова с уважением говорят: «Вот, люди держат заводы». Страшно и удивительно смотреть: день и ночь над ними нависла туча огня, дыма и немецких пикировщиков, а Чуйков стоит.